Литературное имя
рейтинги, публикации, рецензии, издать и продать книгу
Наш проект позволяет авторам войти в Большую литературу, получить признание и заработать, помогая начинающим: подробнее ...
Заработать 5000 махов в конкурсе "ОТЗЫВ-ЧЕМПИОН"
 
Личный кабинет Выход
Рейтинги
Публикации
Критика
Магазин
Издать книгу
Новости сайта
Конкурсы
Частые вопросы
О проекте
Новости сайта
Участие в выставке ММКВЯ 2019 и премирование авторов
Наша экспозиция на МКВЯ 2019
Подписка на новости:
Анонсы публикаций
Ещё анонсы
Объявления
Зарегистрируйтесь на сайте и получите 1000 махов и 1000 web-литов для начала работы!
Информация
Литературный конкурс "Кни­гу­ру": при­ем за­я­вок до 15 ию­ля 2019 г.
Литературный конкурс "Мо­но­ЛИТ": при­ем за­я­вок до 25 ию­ля 2019 г.
Литературный конкурс "Ру­с­с­кие ри­ф­мы": при­ем за­я­вок до 31 ав­гу­с­та 2019 г.
Конкурс "Лу­ч­шее имя для зве­з­ды": при­ем за­я­вок до 30 се­н­тя­б­ря 2019 г.
Премия "Чи­тай Ро­с­сию" за лу­ч­ший пе­ре­вод: при­ем за­я­вок до 30 ап­ре­ля 2020 г.
Барамунда - Проза: миниатюры (проза о совести, чести, любви)
Вознесение Земляного Бога
- Бога, Бога! – разнеслось над двором. – Чиклет нашёл Бога!

Благая весть явилась вдруг из глубин фруктового сада. Выскочила из-под хитросплетения яблоневых ветвей на залитую солнцем площадку – внезапно, словно юный прыщ на не знавшей диатеза попе. Вывалилась на свет в лице загорелого, перемазанного гумусом чада, а затем широко раззявила свой младенческий ротик и альтом проревела на всю округу:

- Теперь у Чиклета есть Земляной Бог! Бог! Бог!!!

Растревоженные трубным гласом, Пётр с Бастиндой кубарем скатились с крыши полуистлевшего сараюшки, за черепичным коньком которого уже вторую неделю втайне учились целоваться и благополучно приземлилились в стожок прошлогоднего сена; рыжеволосая Маниока (да-да, та самая Маняша Клажницкая из «два длинных, два коротких»), прекратила своё извечное вращение талией, позволила обмотанному изолентой хула-хупу свалиться наземь и, возглавив передовой отряд свидетелей чуда, поскакала на одной ножке в поисках источника вселенского переполоха.

Даже Виталь, мой сосед – нигилист от рождения, двоечник по натуре - презрев и блинный бойкот мамаши, и угрозу спонтанно-ременного отцовского взрыва, сорвал с переносицы очки-лисапеты, сунул их вместо закладки меж страниц и торжественно прихлопнул хвост ненавистной арифметике. Затем, не на шутку заинтригованный, высунулся в окно, перегнувшись с риском для жизни поперёк узкого подоконника.

— Покажь, покажь! – суетились босоногие девы. – Дай подержать…
— Дзы-ы-ыко, дзы-ы-ыкински!
— Ой, бабы-ы-ы, бабоньки, я боюсь, боюсь!
— И я!!!
— Какая прелесть! – вскричала Маниока.
— Фу, гадость! Тоже мне Бог… фу… — кривилась Бастинда, нервно оправляя пальчиком непослушный локон.

Новообращённая протестантка, только вот-вот ещё, всего-то пару минут назад, предававшаяся смертному сарайному греху, патетически, с многозначительным вздохом воздела к небу указательный перст свободной руки.

Девочки охали, ахали, вздыхали (ничего особенного, обычные бабьи штучки), одни прослезились от избытка чувств, другие с опаской тянули ладошки к неизвестному божеству, желая поскорее причаститься к великой тайне: такой желанной, притягательной, но одновременно — пугающей. Парням же ничего не оставалось, как толпиться на импровизированной галёрке, оплёвывать грядки с цветущим чесноком и тихо гудеть меж собою, пряча за скептическими ухмылками следы глубочайшей досады. Ну, а сам я, как умел, в одиночку держал оборону, стараясь не давать преимущества никому из нахальных паломников, не позволяя, пусть даже случайно, хоть как-то обидеть Его.

Прошло не так уж много времени, как поблизости будто щёлкнули контакты электрического реле. В воздухе резко пахнуло свежим фосфором и серой. Нечто, едва уловимое, переменилось в настроениях обступившей меня ребятни: сильнейшая половина стала потихоньку выходить из оцепенения, вызванного завистью и известной конкуренцией мальчишеских самолюбий. Простым ли напором загорелых тел, упорством ли, хитростью, но этим юным пародиям на самцов Homo Sapiens удалось-таки оттеснить прекрасный пол от чудесного артефакта, извлечённого мною из-под капустного листа лишь несколько минут назад.

Юные фарисеи не надумали ничего постыднее, чем обрушиться на маленькое земляное чудо с хулой, граничащей со святотатством, а вернее, с такой злобой, что ситуация сразу же обрела вид древней игры – интриги, оканчивающейся, по-обыкновению, пошлой провокацией, скорым судом и побиванием камнями никому не нужного, ни на что не годного, никем не званого апостола...

— Да ну, братва, фигня какая-то…
— Отвали!
— Ты чо, блин?
— А сам?
— Ме-ме-ме, бе-бе-бе, — ни с того ни с сего разошёлся Борька (ещё друг называется!), демонстрируя мне и притихшим девчонкам свой змеиный язык - длинный, ярко-жёлтый от бабушкиных поливитаминов.
— Не лезь, — я неловко отмахнулся от насмешника, заехав тому случайно локтем по рёбрам.
— Тощий, тощий – псих психованный, баран подкованный! — обиделся иуда и на всякий случай отскочил назад.
— Говорил же: не лезь…
— Ну, и чё там у тебя, Чиклет, чё? Небось, опять галдышку собачью нашёл и радуешься? – бросил мне с вызовом жиртрест Петруччо. – Давай-кось сюда, заценю.

Наизлейший враг мой, словно чувствуя складчатым и потным своим затылком поддержку товарищей, потянулся было грязными пальцами к Земляному Богу, но я твёрдо решил не сдаваться и крепко-накрепко сжал ладонь в кулак, оставив внутри лишь небольшое пространство — с тем расчётом, чтоб Бог мой мог двигаться и дышать. Затем отступил на пару шагов и упёрся тылом в узловатый яблоневый ствол:

— Фиг тебе! Не дам – слугой не нанимался!
— Ты чё, блин, опух, тощий? Совсем уже страх потерял? – Петька наплывал на меня своей громадной, четырнадцатилетней выкормки тушей, будто эскадренный броненосец на хлипкую шхуну. – Гони сюда Бога, пока по мордасам не отхватил!
— Нет… — на миг мне стало страшно, очень страшно. — Бога не отдам!
— Врежь, врежь ему, Петька! – нервически хохотнула из-под панамы Бастинда. – Ой-ой-ой, тоже мне Бога себе нашёл, тьфу! Дурак придурочный… Бог — он в церкви живёт!
— Врежь, врежь, — подхватили мальчишки. – Давай, давай!
— Короче, Чиклет, слышишь? В последний раз тебе говорю!

Виталь заорал было из окна, что за меня всем задницы порвёт, но был схвачен за ухо откуда ни возьмись явившейся мамашей и оттащен прочь. Пару секунд спустя из-за кулис второго этажа раздался посвист режиссёрского кнута и жалобный бас ударной установки.

Не успел я и глазом моргнуть, как Петруччо вынул из-за пояса свой финский ножичек – предмет зависти всех мальчишек нашего двора, выточенный его братом-зеком из старого паровозного клапана, подошёл и ткнул меня в живот:

— Вот тебе за Бога!

Мне даже не было больно. Мне вообще было никак. Под истошный визг девчонок и дворовой мелюзги я медленно сполз спиною по стволу антоновки и, не разжимая кулака, потерял сознание.

***

Спасибо доктору: он не позволил санитарке выкинуть Бога, аккуратно уложил того в баночку для анализов, а мама нанесла травы. Травы и капустного листа.

Навещая меня, мандарины мама оставляла на тумбочке — по традиции, но поскольку сам я в те дни питался лишь через катетер-трубочку, то фрукты и прочие вкусности дарил соседке по палате — девочке с красивым, но необычайно бледным лицом и лямблиями в печени. Ей даже уколов в день делали на целых три больше, чем мне. Ещё бы, ведь её не хранил сам Бог.

Дни в больничке тянулись нудно, порою казалось, бесконечно. Бог тихо похрустывал себе в баночке дарёной маминой капустой и в разговоры со мной не вступал. Единственная наша дискуссия состоялась сразу после того, как умерла бледная девочка с лямблиями.

В ту душную июльскую ночь моя соседка вдруг начала страшно хрипеть, биться затылком об изголовье, обрывая в последних судорогах питающие её болезнь пластиковые трубочки. Потом девочку вырвало печеньем, желчью, ещё чем-то. Спустя минуту-две (врачи так и не успели добежать вовремя, несмотря на мой тревожный вызов) юная страдалица отмучилась, наконец, и тихо выпрямилась в своей кроватке, уставив в потолок широко открытые, голубые, но безжизненные, увы, теперь глаза, а в самом уголке её измождённых губ глупо оранжевела одинокая мандаринная корочка.

Утром, не удержавшись, я спросил Бога:

— Почему так?
— Видишь ли, Чиклет: я ещё слишком маленький Бог и не имею достаточно сил, чтобы воскресить её.
— А если бы ты был уже большим?
— Ну, тогда за большими делами я вряд ли бы углядел маленькие, — тяжело вздохнул мой Бог и уполз под травинку, чтобы я его больше не беспокоил.

С тех пор мы не перекинулись больше и парой слов. Я не возражал, ибо понимал: Богу – богово. Понимал и принимал как есть.

Потом умер Борька, от какого-то странного, скоропостижного августовского гриппа. Следом – Бастинда, свалившись, возвращаясь из гостей, с пригородного перрона под проходящий электропоезд. Петруччо так и не сумел прижиться на «малолетке», был «опущен» по ходу и в одну прекрасную ночь удавлен под нарами казённой подушкой.

Все эти новости, ещё горяченькими, приносила мне мама. Жалеючи, она называла иудушку не иначе как Боренька, а размазанную по шпалам иудицу – бедная Танечка. Про Петьку, правда, мама сразу и честно заявила мне: «так ему и надо». А меня отчего-то нисколько не интересовало мнение Бога в связи со всеми этими событиями, тем более что в последние дни тот как-то странно приутих, стал твёрдым, серым и недвижимым.

Пока Бог спал, я решил написать евангелие, ведь всё же, что ни говори, я был самым первым его апостолом. Маниока – вторым, но пока что даже не догадывалась об этом. А Виталь мог запросто бы сойти за третьего, если б не был таким лодырем да ещё и второгодником впридачу.

Евангелие

Создал Бог Бога.
Из утренней росы, из детской слезы и капустной грядки.
Нарёк имя ему – Земляной Бог, и положил под корень.
И это было единственно верно.
Ибо Главный Бог владеет горним, а Земляной – дольним.
Главный — немного до и бесконечно после,
Земляной — исключительно здесь и сейчас…

Потом умер я.

Уровень лейкоцитов в крови сначала резко поднялся, потом так же резко упал. Медики, как всегда, забили тревогу: забегали, засуетились. Кололи антибиотики, адреналин и ещё чёрт те что, прилаживали к моей тоненькой вене капельницы с физраствором, но… сепсис всё равно победил.

Сепсис всегда побеждает маленькую жизнь, если на сердце той таится большая обида.

Бог проснулся, пообсох минут с двадцать, затем расправил белые, с двумя чёрными пятнышками крылья, выбрался из банки, взмыл через форточку в небо и помчался вослед мне – своему первому свидетелю. Ибо что такое Апостол без Бога? И что такое Бог без Апостола?

Евангелие от Маниоки

…Он был хороший.
Не дал погубить Бога.
За это Бог полюбил его…

Ивангиле от Виталя

Двашды два – пять.
Отныни и ва веки виков
Аминь…
Опубликовано: 09.04.2017
орфография и пунктуация автора сохранены
Предыдущая | Следующая | Лента публикаций

Барамунда

Вид для читателей
Рейтинг публикации: 92
Просмотры: 2147, прочтения: 47
Оценки: 12 (средняя 1.2)
Ваш отзыв
Заказные рецензии
[ORD_TBL]
Отзывы
Вся наша убогая жизнь промелькнула перед глазами. Мощный рассказ.
Андрей Муз, 07.04.2019 02:10
Спасибо, Андрей!
Барамунда, 10.04.2019 13:49
Просто охренеть.
Михаил Н.Ромм, 06.04.2019 22:08
Благодарю, Михаил! Простите, сейчас в трудной командировке, оттого нет сил на активность)
Барамунда, 10.04.2019 13:49
Да ладно Вам, и так эмоциональная нагрузка от Ваших рассказов лишает меня душевного покоя.
Михаил Н.Ромм, 10.04.2019 19:03
С Новым Годом! Вы хорошо пишете
Тейлор Террариан, 29.12.2018 19:35
стараюсь
Барамунда, 29.12.2018 21:34
Отвечу вам здесь на счет грамматического пассажа который вас смутил.
"Ударил тело Яги в голову" - это правильная формулировка, поскольку тело не принадлежало Яге, следовательно ударить Ягу было нельзя. Таким образом удар пришелся на голову тела, в котором находилась Яга (голова - часть тела). По моему, это довольно просто.
Тейлор Террариан, 29.12.2018 22:05
По-моему (пишется через дефис), нарушение норм языка, на котором вы пишете. И ещё - здесь не место для обсуждения вашего графоманства. Отвечайте под своим опусом, чтобы факты нагляднее были. Надеюсь, вы поняли о чем я?
Барамунда, 29.12.2018 22:33
Нет. И подобные оскорбления надо бы чем-то подкреплять.
Тейлор Террариан, 31.12.2018 13:25
Здесь? Под вашим опусом - пожалуйста, нет проблем. Отделим голову от тела?
Барамунда, 31.12.2018 13:44
Ваши герои, как живые стоят перед глазами. С Новым годом, Артур, и новых творческих удач!
Алекс, 29.12.2018 12:38
Спасибо Вам, Алекс! Вас тоже с Новым Годом!
Барамунда, 29.12.2018 21:34
Ой, как понравилось! Артур, у вас очень образный язык, а уж как выдержана интрига - слов нет! Рассказ несколько раз удивляет новым нестандартным поворотом сюжета. Мне даже было жаль, что я так быстро дочитала.
Аффтар, пеши исчо!)))
Галья Рубина-Бадьян, 16.12.2018 16:56
Спасибо Вам, Галья! Это моё любимое творение)
Барамунда, 24.12.2018 22:41
Очень хорошо читается, без провисаний, в "атмосфере", чувствуется авторский голос. Если будет через денёк время, а у Вас останутся нерецензированные, то с большим удовольствием рискну.
Александр Марусев, 03.12.2018 08:13
Спасибо! Буду весьма признателен!
Барамунда, 03.12.2018 12:26
Было ли у Вас время просмотреть мою рецензию? Если просмотрели - вставлять ли в заказ? Или будете ждать другого?
Александр Марусев, 11.12.2018 07:18
Александр. Спасибо Вам! Я вынужден был срочно ехать в командировку в Норвегию, всё на нервах, проблемы со связью, потому не отвечал. Ещё раз огромное спасибо!
Барамунда, 13.12.2018 23:49
Прочла...
Почему-то эта история мне напомнила историю о графе Калиостро ...
Юлия Юрьевна Соболенко, 30.11.2018 01:39
Спасибо, что прочли! Несколько неожиданна Ваша ассоциация.
Барамунда, 01.12.2018 15:21
" …Он был хороший.
Не дал погубить Бога.
За это Бог полюбил его…"

Граждане и товарищи , дамы и господа , напишите рецензию пожалуйста на это произведение ...
С уважением- Юлия С .
Юлия Юрьевна Соболенко, 15.08.2019 13:04
Спасибо, Юля)
Барамунда, 31.08.2019 00:16
Неожиданная идея... Концовка мне понравилась!
Никита Гузь, 24.11.2017 12:09
Благодарю, Вас, Никита!
Барамунда, 24.11.2017 16:36
Рецензии
Владимир Капаев, 12.12.2018 15:47
Александр Марусев, 04.12.2018 17:36
Похожие публикации
Константин Берковский: Открытое Любовное письмо, Вступление"Роман о Кате" Фагмент #1
Константин Берковский: Фрагмент романа о Кате. #4
Дон Боррзини: Козлолюбка
Дон Боррзини: Плотник Герасим
Дон Боррзини: Пунитаялини. Гл. 24. Хеленка, Хеленочка
Дон Боррзини: Пунитаялини. Гл. 25. Мужья-тёзки и филармония
Фарида Кудаева: А вдруг...
Фарида Кудаева: Уймись, совесть
Алекс Архипов: ЗАЧИСТКА
Магазин на сайте ЛИ: Я поступила в жизнь: о книге Виктории Габриелян «Я поступила в университет»
Олег Пряничников: Миртов и Савельев
Олег Пряничников: Весёлая же-же
Олег Пряничников: Ностальгия Столетина
Барамунда: Когда у женщины болит голова
Алекс Доков: Ироническая притча о Любви и Свободе
Нина А. Строгая: Лерочка и Волки (окончание)
Нина А. Строгая: Война и Мир
Нина А. Строгая: Лерочка и волки
Марина Улыбышева: Лучше птичкой была бы я...
Алексей Бобров: Волшебный фонарь
Мария ДюМа: Летящим на северо-запад
Мария ДюМа: Я молился
Мария ДюМа: Прелесть
Михаил Блат: Суд
Сергей Фофанов: Рыба мечт
Сергей Фофанов: Случилась осень
Андрей Титов: У обрыва
Андрей Титов: У обрыва ( окончание) 1
Андрей Титов: Путешествие мужских туфель
Андрей Титов: День рождения
Андрей Титов: Ошибка (начало)
Андрей Титов: Ошибка ( окончание)
Андрей Титов: Последний день отпуска
Андрей Титов: Банкир
Галина Маркус: Сказка со счастливым началом" (отрывок)
Ирина Май: Ты помнишь, подружка?
Ирина Май: Любовь и история партии (продолжение)
Ирина Май: Любовь и магия (начало)
Ирина Май: Любовь и магия (продолжение)
Алексей Аистовъ: Третья новелла (продолжение)
Анири: И коей мерой меряете. Часть 1. Алька. Глава 1. Мастер Мер
Анири: И коей мерой меряете. Часть 1. Алька. Глава 2. Оранжевый шарик
Анири: И коей мерой меряете.Часть 1. Алька. Глава 3. Кукла Кира
Анири: И коей мерой меряете. Часть 1. Алька. Глава 4. Пе'тро
Анири: И коей мерой меряете. Часть 1. Алька. Глава 5. Родительская
Новые авторы
Виталий Аркадьевич
Константин Берковский
Заказы на рецензии
Магазин на сайте ЛИ
Автор приглашает
Анонсы книг
Ещё анонсы
Новые книги
«Во времена Саксонцев»
«Орбека», «Дитя Старого Города»
«Еврейские женщины в истории и современности»
© 2014 – 2019, Литературное имя. Администрация
Публикации на взаимовыгодной основе