Литературное имя
рейтинги, публикации, рецензии, издать и продать книгу
Наш проект позволяет авторам войти в Большую литературу, получить признание и заработать, помогая начинающим: подробнее ...
ИЗДАТЬ КНИГУ БЕСПЛАТНО или ПОЧТИ БЕСПЛАТНО
 
Личный кабинет Выход
Рейтинги
Публикации
Критика
Магазин
Издать книгу
Новости сайта
Конкурсы
Частые вопросы
О проекте
Новости сайта
Участие в выставке ММКВЯ 2019 и премирование авторов
Наша экспозиция на МКВЯ 2019
Подписка на новости:
Анонсы публикаций
Ещё анонсы
Объявления
Зарегистрируйтесь на сайте и получите 1000 махов и 1000 web-литов для начала работы!
Информация
Литературный конкурс "Кни­гу­ру": при­ем за­я­вок до 15 ию­ля 2019 г.
Литературный конкурс "Мо­но­ЛИТ": при­ем за­я­вок до 25 ию­ля 2019 г.
Литературный конкурс "Ру­с­с­кие ри­ф­мы": при­ем за­я­вок до 31 ав­гу­с­та 2019 г.
Конкурс "Лу­ч­шее имя для зве­з­ды": при­ем за­я­вок до 30 се­н­тя­б­ря 2019 г.
Премия "Чи­тай Ро­с­сию" за лу­ч­ший пе­ре­вод: при­ем за­я­вок до 30 ап­ре­ля 2020 г.
Олег Пряничников - Проза: рассказы (проза о любви, ностальгии)
Ностальгия Столетина
Ностальгия Столетина

Столетин был вынужден часто укорачивать шаг, при этом он балансировал словно эквилибрист, передвигающийся по цирковому канату. Балансировал он действительно для того, чтобы не упасть, ведь к вечеру подморозило, и дневное месиво из грязного снега теперь превратилось в сплошной каток. Живот Столетина приятно грело грамм четыреста коньяка, ну и в голове было довольно-таки не плохо: деревья, конечно, не гнулись, но камыш слегка шумел. Шёл Столетин от дружка, возвращался домой, к жене.
«Ну что ж, — мысленно подводил он итоги проведённого дня в гостях, — глупостей вроде никаких не совершил. Подружке (друга) на прощание ручку лизнул — и это выглядело по-джентельменски. А вообще чёрт бы её побрал, так хотелось с другом посидеть тет-а-тет. Ну да ладно. Что ещё? Поговорили о литературе. Да-а-а, а иначе не стоило и выпивать. Женщин похвалил, в общем смысле — как пол, как божье создание. Да, разок упёрся в принципы — это когда речь шла о литературе, но ничего-ничего, остались при своих. Короче, день удался».
После такой оптимистической ноты Столетин перевёл дух, затем пересёк по едва заметному пешеходному пути проезжую дорогу, и вот он уже намеревался свернуть в знакомый до боли переулок, как что-то его заставило остановиться и вздрогнуть. Короткое, клетчатое, чёрное с красным пальто.
Короткое, чёрное с красным пальто. Оно облегало тело худенькой, среднего роста женщины, и оно время от времени тоже балансировало, постепенно удаляясь от прицельного взгляда Столетина. «Катька!» — хотел было крикнуть он, но затем лениво подумал: «Зачем?» И всё же ноги его заскользили за женщиной.
А ведь тогда был июль, а июль это вам не март. А солнца было, ой, сколько было солнца. «Ну, июль, солнце, а дальше что? Кровать её мамы? Тьфу! Раньше! Кино? Нет, раньше! Ещё кино? Нет, идиот! Июль, солнце, река... Рыбалка! Я же рыбак, рыбалка была раньше всего. Точно! Деревня Клюевка, моя собственная бабка, к которой приехал на каникулы, кусты, деревья, река, чайки, ры-ба-лка!»
Столетин забыл про скользкий тротуар, каменные дома, вообще про город, он видел только семнадцатилетнею дочку соседей — Катьку. В голубом платьице, задранном до бёдер, Катька, усевшись на деревянном мостике, полоскала бельё.
— Ты что, дура, делаешь? — кричал ей Столетин. — Вроде выросла уже, должна понимать, я же рыбачу. Ты что удочку не видишь? А ну прекрати!
— Сам дурак! А ещё в институт приняли. «Интэллигентом буду, интэллигентом буду.» Вот напишу в твой институт о том, как ты выражаешься. Рыбак с печки бряк. Чё ты здесь поймаешь, надо вниз по речке идти! А где мне бельё прикажешь полоскать?
— Берега мало? Вон подальше по берегу зайди в воду и полощи своё бельё.
Тут Столетин вспомнил — он был в семейных по колено, а в воде стоял по щиколотку. Он спешно продвинулся глубже в воду, при этом охнул от набежавшей на плоть прохлады. Ой, ну Катька! Катька смеялась, потому что знала - несмотря на тёплую, солнечную погоду глубинная вода в проточной реке, со дна которой к тому же били ледяные ключи, была довольно-таки холодной.
— Давай купаться, студент!
— Купайся одна, доярка! Только в стороне, дальше. Итак, не клюёт, а тут ты ещё.
— Июль, какая рыбалка, студент! Сматывай удочки и приходи сюда через полчаса. Придёшь?!
Что-то ёкнуло внутри Столетина, а вода показалась теплее. Он угрюмо зыркал — то в сторону Катьки, то в сторону торчащего из воды гусиного пера.
— Ну, что молчишь, студент? — русоголовая девушка (да, она же русая, русая, и с косой!) русоголовая девушка с косой выжала тряпку, шлёпнула ею об дно эмалированного тазика и встала. Подол голубого платьица упал на колени.
— Приду, — выдавил из себя Столетин.
Её смех долго не утихал. Ах, какой звонкий смех у Катьки.
За полчаса Столетин смотал удочки, сбегал в бабкин дом, где переоделся в чистые джинсы и свежую футболку, побрился, надушился, и вот он чистенький и благоухающий уже на знакомом мостике - стоит, ждёт.
— Ждёшь?
— Жду.
Она так же переоделась: в розовое, с вызывающем вырезом и коротким рукавом платье. Подол выше колен, прекрасных девичьих колен.
— Поплаваем?
— Поплаваем.
Теперь вместо семейных трусов на нём были современные плавки, на ней раздельный стильный купальник. Они зашли в воду одновременно. Девушка, распустив косу, сразу же поплыла к противоположному берегу. Столетин заахал, заухал, делая вид, что собирается нырнуть, но плавать-то он не умел. Катя это знала и, подплыв к Столетину, сказала очень серьёзно:
— Всё, студент, отнырялся. Будем учиться плавать.
Тот отвёл глаза. Но, уж лучше «барахтаться» под предводительством деревенской Катьки в деревенской речке, чем у кого-то брать уроки плаванья в студенческом бассейне, где при этом Лора, Клара, Зина так грациозно таранят воду. А вдруг Катька и в самом деле научит?
Научила... Столетин остановился перед вывеской «Продукты». Клетчатое, чёрное с красным пальто скрылось под этой вывеской. Он залез в карманы, нашарил зажигалку и сигареты. Закурил. А может сейчас, когда выйдет из магазина, напомнить о себе? Но, сколько же минуло лет? Боже, сколько минуло лет! Лет пятнадцать, наверное. А что, не так уж и много. Столетин поперхнулся дымом, с писком чихнул. «Чего я зябну? Почему не иду домой?» Он скривил губы: «К жене, почему не иду».
А вечером посетили клуб, где смотрели кино. Показывали какую-то комедию. Они сидели, держась за руки, а сзади всё кто-то сопел и сопел. Вот этот, который сопел, и встретил их за клубом. Правда, он не один встретил, их всего четверо встречало. Но этот сопливый, лобастый телёнок, комбайнёр-механизатор ударил его первым и, гад, попал прямо в нос. Ох, и потом нос был у Столетина, если бы был Новый год, деда Мороза приглашать не надо было. Но и он в ответку махал ручками и даже ножками, а как же, карате-до, то есть после учёбы маненько отрабатывал. Катька визжала, поросёнка режут - тот так не визжит. Её-то визга больше всего и испугались те четверо. А дальше всё было классическим: после драки лечение народными средствами, ну, а потом кровать её мамы. Потом обещания были, вот, мол, обучусь, заберу в город, женюсь. Обучился, но не забрал, не женился... Столетин смял бычок, ужалив ладонь, но боли не почувствовал.
Согнувшись под двумя огромными сумками, со сбившейся на глаза русой чёлкой, выпирающей из-под серенькой беретки, но без косы, из магазина выруливала Катька. Шаг. Шаг. Шаг. Столетин, словно заворожённый, наблюдал за близкой когда-то ему женщиной и не сразу понял, что женщина-то эта поскользнулась и упала, выбросив вперёд себя сумки. Понял, ринулся на помощь.
— С вами всё в порядке? Вот ваши сумки.
— Ой, спасибочки! Ой...
Их взгляды встретились. «Катька-Катенька, что с тобою сделала жизнь. У глаз морщинок-то, морщинок». Это была уже не та Катька. А вот подол клетчатого пальто упал на колени точно так же, как когда-то то голубое платьице.
— Что здесь происходит?! — Столетин услышал над своим ухом мужской бас и сопение. Он повернул голову и узнал — перед ним стоял тот самый сопливый, лобастый телёнок, комбайнёр-механизатор. Лицо не хорошее, пьёт, видимо, много.
— Катерина! Ты хоть предупреждай: в какой магазин пошла. А это что за супчик тебе сумки подаёт?
Женщина смотрела то на Столетина, то на лобастого, как будто сравнивала их, а в глазах у неё была такая вселенская тоска. У Столетина сжалось сердце и забилось в висках: «Сейчас уйдёт и всё, и навсегда».-- Спасибочки, - ещё раз поблагодарила Катька.- Гриша, (это она лобастому) пошли домой.
— Сначала две сотни дай! — загремел комбайнёр-механизатор, теперь, скорее всего, бывший.
— Можно я дам?! — чуть не взвизгнул Столетин и полез за кошельком.
— А нам чужих денег не надо! — взревел лобастый телёнок.- — Своих хватает!
— Да я не чужой, — затараторил Столетин. «Что я делаю? Идиот!»,— сверкнуло в его мозгу, но он продолжал:
— Вы из Клюевки? Сюда, в город, жить переехали?
— Ну. А тебе-то что за дело?
— Клюевка. Моя бабка, покойница, соседкой тебе, Катерина, была. Я внук её, студент. Ты меня вспомнила, Катерина?
— А-а-а, студент?!— лобастый детина вытащил из карманов свои огромные кулаки и учащённо засопел.
Дальше было много шума и возни, но особенное впечатление на прохожих произвёл визг женщины с сумками, визг семнадцатилетней девушки Катьки.

В дверь своей квартиры Столетин звонил долго. Его разбитый нос не дышал, грязь валилась с него ошмётками.
Наконец жена открыла.
— Что, нагулялся?
— Нагулялся.
Не раздеваясь, он протиснулся в кухню. Там, за газовой плитой, ещё было.
Опубликовано: 19.05.2018
орфография и пунктуация автора сохранены
Предыдущая | Следующая | Лента публикаций

Олег Пряничников

Вид для читателей
Рейтинг публикации: 148
Просмотры: 911, прочтения: 4
Оценки: 1 (средняя 5.0)
Ваш отзыв
Заказные рецензии
[ORD_TBL]
Отзывы
Грустно. Грустно.
Аластрум, 20.05.2018 01:19
Рецензии
Похожие публикации
Константин Берковский: Открытое Любовное письмо, Вступление"Роман о Кате" Фагмент #1
Константин Берковский: Фрагмент романа о Кате. #4
Дон Боррзини: Козлолюбка
Дон Боррзини: Плотник Герасим
Дон Боррзини: Пунитаялини. Гл. 24. Хеленка, Хеленочка
Дон Боррзини: Пунитаялини. Гл. 25. Мужья-тёзки и филармония
Фарида Кудаева: А вдруг...
Михаил Н.Ромм: Любовь и кровь. «Дом Чаплиных». Санкт-Петербург, Невский проспект, 13
Магазин на сайте ЛИ: Я поступила в жизнь: о книге Виктории Габриелян «Я поступила в университет»
Олег Пряничников: Миртов и Савельев
Олег Пряничников: Весёлая же-же
Барамунда: Вознесение Земляного Бога
Барамунда: Когда у женщины болит голова
Алекс Доков: Ироническая притча о Любви и Свободе
Нина А. Строгая: Лерочка и Волки (окончание)
Нина А. Строгая: Война и Мир
Нина А. Строгая: Лерочка и волки
Марина Улыбышева: Лучше птичкой была бы я...
Алексей Бобров: Волшебный фонарь
Мария ДюМа: Летящим на северо-запад
Мария ДюМа: Я молился
Мария ДюМа: Прелесть
Сергей Фофанов: Рыба мечт
Сергей Фофанов: Случилась осень
Андрей Титов: У обрыва
Андрей Титов: У обрыва ( окончание) 1
Андрей Титов: Путешествие мужских туфель
Андрей Титов: День рождения
Андрей Титов: Ошибка (начало)
Андрей Титов: Ошибка ( окончание)
Андрей Титов: Последний день отпуска
Андрей Титов: Банкир
Галина Маркус: Сказка со счастливым началом" (отрывок)
Ирина Май: Ты помнишь, подружка?
Ирина Май: Любовь и история партии (продолжение)
Ирина Май: Любовь и магия (начало)
Ирина Май: Любовь и магия (продолжение)
Алексей Аистовъ: Третья новелла (продолжение)
Анири: И коей мерой меряете. Часть 1. Алька. Глава 1. Мастер Мер
Анири: И коей мерой меряете. Часть 1. Алька. Глава 2. Оранжевый шарик
Анири: И коей мерой меряете.Часть 1. Алька. Глава 3. Кукла Кира
Анири: И коей мерой меряете. Часть 1. Алька. Глава 4. Пе'тро
Анири: И коей мерой меряете. Часть 1. Алька. Глава 5. Родительская
Новые авторы
Виталий Аркадьевич
Константин Берковский
Заказы на рецензии
Магазин на сайте ЛИ
Автор приглашает
Анонсы книг
Ещё анонсы
Новые книги
«Во времена Саксонцев»
«Орбека», «Дитя Старого Города»
«Еврейские женщины в истории и современности»
© 2014 – 2019, Литературное имя. Администрация
Публикации на взаимовыгодной основе