Литературное имя
рейтинги, публикации, рецензии, издать и продать книгу
Наш проект позволяет авторам войти в Большую литературу, получить признание и заработать, помогая начинающим: подробнее ...
ИЗДАТЬ КНИГУ БЕСПЛАТНО или ПОЧТИ БЕСПЛАТНО
 
Личный кабинет Выход
Рейтинги
Публикации
Критика
Магазин
Издать книгу
Новости сайта
Конкурсы
Частые вопросы
О проекте
Анонсы публикаций
Барамунда:
Страсти пергидрольные
Изя Шмуль-Кляйнер:
Бог создал мир
Галья Рубина-Бадьян:
Рак-отшельник
Ещё анонсы
Новости сайта
Новости ноября 2018
Как сделать, чтобы Ваша книга продавалась в магазине на сайте
Подписка на новости:
Объявления
Зарегистрируйтесь на сайте и получите 1000 махов и 1000 web-литов для начала работы!
Друзья Гумфонда
Информация
Литературный конкурс "Рус­ский По­эт": при­ем за­я­вок до 27 де­ка­б­ря 2018 г.
Конкурс рецензий "Пи­шу о те­а­т­ре": при­ем за­я­вок до 1 фе­в­ра­ля 2019 г.
Конкурс эссе "То­ч­ка ро­с­та": при­ем за­я­вок до 1 ап­ре­ля 2019 г.
Творческий конкурс "В за­щи­ту оке­а­нов": при­ем за­я­вок до 17 ию­ня 2019 г.
Конкурс авторов и иллюстраторов "Но­вая кни­га": при­ем за­я­вок до 5 ап­ре­ля 2019 г.
Багдад, до востребования
БАГДАД, ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ

Хаим Калин

РОМАН

Глава 1

27 декабря 1990 года г. Тель-Авив, штаб-квартира внешней разведки «Моссад»

Дорон Биренбойм вовсю резвился, если не баловался: раскручивал стоящий на столе глобус и, закрыв глаза, правой ладонью наугад стопорил. Тотчас растопыривал два пальца, большой и указательный, но, рассмотрев сегмент, то и дело хмыкал. От Дорона удача явно отвернулась, ибо за добрую дюжину попыток, казалось, был обречен забраться в нужный квадрат.
На самом деле Дорон георулеткой не пробавлялся, как и не выбирал, точно бесшабашный юноша, маршрут на каникулы. В ближайшие полгода отпуск ему не светил, если не больше... Таким замысловатым способом глава оперслужбы испытывал свой ай-кью: воспроизводил в уме города из обнажавшихся регионов, притом что глобус – физический...
Ему фатально не везло: выпадала одна северная Канады да русское Заполярье. Между тем в Западной Европе – от Вены до Эдинбурга – он помнил координаты любого провинциального центра. Дорон уже подумывал, не заложен ли в кривой удачи недобрый знак, когда, спохватившись, взглянул на часы. Вскочил на ноги и, словно ртутный колобок, выкатился из кабинета, крикнув помощнику в приемной:
– Я – внизу!
Биренбойм засеменил по коридору в сторону лифта и, сблизившись, нажал на кнопку вызова. Переминался в нетерпении с ноги на ногу, своим видом, пухлого коротышки-живчика, чем-то напоминая попрыгивающий, отскочивший от стены мячик.
Лифт все не шел, застряв на верхних этажах. Дорон в сердцах топнул и устремился к лестнице. Вскоре зазвучали шлепки его обуви – «колобок» стремительно скатывался на цокольный этаж. Именно там, в полной герметике от внешнего мира, располагался кабинет директора, как и все прочие помещения «Моссада», табличкой не означенный...
– Он ждет, – почти неприязненно буркнул секретарь, будто за опоздание. Между тем до назначенной на десять утра аудиенции оставалось две минуты.
– Как всегда опаздываешь, Дорон... – отчитывал Моше Шавит, директор «Моссада», расхлябанность вовсе не подразумевая. В живущей по законам цейтнота Конторе так шутили.
– А как иначе? Спешка – движок для ловли блох! – подхватил местный жаргон Дорон. Уселся, опуская в задумчивости голову и смыкая руки на пухлом животе. Думал при этом не о служебных задачах, неподъемных с недавних пор, а об ударении в слове «Певек», городе русского Заполярья, вблизи которого оборвался тест ай-кью.
– Знаешь, что сказал мне Ицхак?* – спросил Моше Шавит, почесывая за ухом. Сей повадкой он, неумеха скрывать чувства, выдавал сумятицу мысли, а то и душевный раздрай.
– Догадываюсь… – невесело протянул Дорон, спустя мгновение вспомнив, что ударение все-таки на последнем слоге – так же, как в слове «Квебек». После чего заметно оживился: – Контора – мыс последней надежды!
– Именно. Только он сказал «рог» или нечто схожее…
– Рог, говоришь… – Дорон забурился в карман, расправляя смявшуюся ткань. Брюки, да и весь гардероб, давно следовало обновить – за последние два месяца он, пропадающий на работе сутками, сильно поправился.
– Ладно, рог-сапог! – жестко бросил шеф, устанавливая дистанцию. – Что принес? Учти, без скобок – лишь то, что на столе!
– Конечно, Моше! – заверил Биренбойм и воззрился на шефа. Между тем не проронил больше ни слова, будто заклинило. Любой сторонний наблюдатель изумился бы: его взгляд, по сути, обращен в самого себя, и Дорон вовсе не помышляет докладывать.
Тут Биренбойм вскочил на ноги и с гримасой мольбы заканючил:
– Босс, родненький, дай мне полчаса! Позарез!
Моше вытаращился, не беря в толк, что с главой оперотдела приключилось. Но вскоре, будто разобравшись, отмахнулся: иди, мол, с глаз долой. Придвинул какую-то бумажку, сердито уставился, но скорее, для виду. Кому-кому, а ему было известно, что «Золотой Дорон», как в Конторе звали Биренбойма за глаза, подразумевая его редкий КПД, – не тот парень, чтобы разыгрывать «путч живота» или прочий конфуз. Его и впрямь «клюнуло». Только не в прямую кишку, а в золотую головку. Подняв голову, директор подкрепил отмашку словами: «Давай-давай». И снова махнул – на сей раз плавно, от себя, в сторону выхода.
Спустя минуту Биренбойм влетел в свою приемную, распоряжаясь на ходу: «Досье Посувалюка ко мне!»
– Кого-кого? – Помощник приподнялся.
– Кэбэнымат! Ты что – оглох, Рафи?! Виктора Посувалюка – советского посла в Багдаде!
Русским Дорон владел в совершенстве, греша, правда, польским акцентом. Но употребив прародительский эквивалент, был бы не понят. Однозначно.
– А… Будет сделано! – Обогнув стол, помощник отправился в архив.

Вскоре Биренбойм перелистывал досье посла, неспешной собранностью выказывая: пухлая папка – всего лишь обертка, которую следует развернуть. Где-то, за бюрократическим хворостом, ценный экспонат, скорее всего, единственный. Все, что от него требуется, – не проморгай. Тем временем он чуть ухмылялся, размышляя: «Кресало озарения – сплав парадоксов. Не случись «холостых туров» по русскому северу часом ранее, ни за что не додумался бы, по крайней мере, сегодня. А завтра – могло быть поздно…»
Наконец Дорон обнаружил искомый раздел и пристально его изучал. Одностраничный комментарий на английском – донесение московского резидента – лейб-опера не увлек, и он углубился в приложение – русский текст на двух страницах. Судя по затемненным краям, – ксерокопия из дела.
С интервалом в один день в перегруженной всякой всячиной голове Дорона отложились два факта: в сачок московской резидентуры попал компромат на Посувалюка, на первый взгляд, вещь бесполезная в диапозитиве решаемой службой генеральной задачи, и растиражированная сегодня утром масс-медиа новость о том, что Посувалюк – единственный посол, не покинувший осажденный Ирак. Что первая, что вторая депеша, по поступлении, Дорона даже не кольнули. «Выстрелило» через час, закольцевавшись через «Певек». Как всегда акценты…
Глава оперотдела потянулся к селектору и, нажав на кнопку «Приемная», обратился:
– С шефом соедини.
– А его нет! – огрел, точно пресс-папье, секретарь директора.
– То есть как нет? Условились ведь! – не верил своим ушам лейб-опер.
– Он вылетел как угорелый! Куда, думаю, догадываешься… – сослался на некие координаты помощник.
– Понял! – оборвал диалог Дорон, еще на «угорелый» догадавшись: шеф – у первого лица государства Ицхака Шамира, в надцатый за последний месяц раз.
С миной досады Биренбойм некоторое время водил головой, казалось, топчась на перепутье. Но тут резко подался вниз и выдвинул нижний ящик. Извлек мобильный, забарабанил по кнопкам.
– Ну что тебе, Дорон? – проворчал Моше Шавит спустя полминуты. – Я почти в канцелярии…
– Позвони технарям – пусть меня примут, – живо молвил Биренбойм. – И вот что еще. Там, наверху, между делом, пробрось: у нас, похоже, нащупывается. Кое-что…
– Звонить не буду, сам технарям скажи: добро от шефа получено. Не до того мне, господин «Кое-что»… – По отдышке чувствовалось, что босс сильно торопится.
– Моше, могут послать, позвони… Времени – и того ничего.
– А ты их пошли! – посоветовал шеф и разъединился.
Биренбойм тер глаза, мало-помалу склоняясь к выводу, что босс исчез, в общем-то, на руку. К разговору он, можно сказать, не готов. Задумка без приводных ремней – какой бы потенциал та не таила – даже не полуфабрикат. Крючок от коромысла. Он вновь обратился к селектору:
– Рафи, досье всех русскоговорящих агентов с действующей советской визой. Те, кто под рукой, разумеется. И не тяни!
– С какой визой? – уточнил помощник.
– Советской, Рафи, советской... – подтвердил Дорон.
– Ладно, – согласился Рафи и, судя по глухому щелчку, отключился. Но вскоре донеслось: – Хорошо хоть не на Юпитер...
Техника порой барахлила, так что собственное отключение Дорон дважды перепроверял. Между тем своим «патентом» с коллегами не делился...
Биренбойм отлично знал, что ни у кого из агентов оперотдела советской визы нет и быть не может – хотя бы потому, что до недавних пор СССР обретался на периферии интересов ведомства. Невод им заброшен в резервуар смежников: вдруг у них? При этом он понимал: шансы мизерны. Решил было отцепить визовую «пиявку», но передумал, посчитав, что помощник сам разберется.
По большому счету, проблема визы в СССР – страну, не поддерживающую с Израилем дипотношений – уже полтора года как перестала доставлять головную боль. Советское посольство в Бухаресте штамповало их сотнями, едва успевая обрабатывать нарастающий поток обращений. Требовалось, правда, приглашение от родственника, удостоверенное ОВИР, и должная вегетация «плода» на вечнозеленом древе бюрократии – четыре-пять недель. Между тем ситуация диктовала: на стипль-чез посланца службы через железный занавес, все еще отделяющий СССР от Запада, – пару дней, не больше. В противном случае, затея теряла смысл. Ну а то, что воплощение самой задумки – сродни операции, проводимой слепым хирургом, пока воспринималось Дороном общим местом. Он, прирожденный конспиролог, сознательно закрывал глаза на очевидное: невзирая на грандиозные преобразования, СССР – по-прежнему непроходимая тайга. Обособлена не столь от Запада, как затруднена для внутренней миграции: прописка, приграничные зоны, острый дефицит гостиниц и съемного жилья. Делал он это потому, что осенившая идея сулила, пусть слабенькие, но все же выстроенные логикой шансы, в то время как начинания Генштаба, призванные защитить Израиль от зарино-заманового апокалипсиса, зловеще надвигающегося из Багдада, не стоили, на его взгляд, и ломаного гроша – не что иное, как лапша бессилия, вываливаемая на непрофессиональные уши премьера. Впрочем, им же и порожденная – ежедневными полуистерическими вызовами силовых ведомств на ковер.
Каждый мало-мальски сведущий специалист понимал: поскольку противоракетного зонтика у Израиля нет, над страной нависла смертельная опасность. В считанные дни начиненные химической отравой иракские боеголовки обратят Святую Землю в могильник. И хватало оснований полагать, что недавняя угроза Хусейна – отнюдь не бравада.
Опубликовано: 12.09.2017
орфография и пунктуация автора сохранены
Предыдущая | Следующая | Лента публикаций
Вид для читателей
Рейтинг публикации: 841
Просмотры: 644, прочтения: 4
Оценки: 1 (средняя 5.0)
Ваш отзыв
Ваша рецензия
Заказные рецензии
[ORD_TBL]
Отзывы
выпадала одна северная Канады Это, кажется ошибка? А вообще интересно, есть продолжение?
Аластрум, 11.10.2018 20:41
Интригующе. А что дальше?
Михаил Н.Ромм, 12.09.2017 14:49
Рецензии
Похожие публикации
Хаим Калин: Багдад, до востребования (продолжение первой главы)
Новые авторы
Виталий Сотник
Сергей Фофанов
Мазманян Валерий
Марина Улыбышева
Александра Саша Сашнева
Автор приглашает
Новые книги
Скульптура сна
Михаэль Фартуш Подземелье карликов
Цыганов А.М. «Речь через завесу»
Николай Ярославцев «Вождь из сумерек» книга 2
Николай Ярославцев «Вождь из сумерек» книга 1
Проект, избежавший коррупции
© 2014 – 2018, Литературное имя. Администрация