Литературное имя
рейтинги, публикации, рецензии, издать и продать книгу
Наш проект позволяет авторам войти в Большую литературу, получить признание и заработать, помогая начинающим: подробнее ...
 
Личный кабинет Выход
Рейтинги
Публикации
Магазин
Издать книгу
Новости сайта
Словарь терминов
Частые вопросы
О проекте
Анонсы публикаций
Новости сайта
Примите участие в акции
Об отправке книги издательствам и критикам
Объявления
Зарегистрируйтесь на сайте и получите 100 махов и 500 web-литов для начала работы!
Информация
Премия "Про­с­ве­ти­те­ль": при­ем заявок до 15 мая 2018 г.
Премия "Кор­ней­чу­ко­в­с­кая": прием заявок до 15 июня 2018 г.
Премия "Бунинская": при­ем за­я­вок до 1 июля 2018 г.
Премия "НОС": прием за­я­вок до 31 июля 2018 г.
"Премия неправильной дра­ма­ту­р­гии": при­ем за­я­вок до 1 сентября 2018 г.
Мария Солодилова - Проза: рассказы (проза о детстве, семье, театре)
Театральная сказка-часть 5
Обычно «волшебник Абрам» никого не пускал на репетиции, даже Галю с её шваброй и ведром. Но однажды позвал всех, потому что был прогон. Тави пошла за Галей с Сашей – а Галя сидела возле тёти Вериной машинки, и машинка стрекотала что-то белое, воздушное – никакие не шторы и не покрывала.
- А что это?
- Любопытной Варваре на базаре нос оторвали…
Но всё-таки Тави успела разглядеть широкую белую юбку - наверно, для праздника.
Тави ждала спектакля про Буратино, но спектакль был новогодний, про то, как маленькая мышка подружилась с большим быком, и они хитростью одолели тигра. Волшебник Абрам спрашивал – что понравилось, и Тави сказала – колокольчиковая музыка. Все засмеялсь, но волшебник Абрам, не обращая внимания, продолжал – а мышка? А бык? А тигр?
- Тигр не понравился. Он же злой.
- Но без него не было бы сказки…
- Да, без него было бы всё по-другому.
С тех пор, как Света припечатала к новому режиссёру кличку «волшебник Абрам», за глаза его звали только так, а жену его из литчасти прозвали Сарой, их настоящие имена навскидку никто уже не мог вспомнить…
«Абрам» и «Сара» часто появлялись вместе – в буфете, на репетициях, в курилках, а вот прежний режиссёр, – теперь уже не главный – всё чаще репетировал в белом зале наверху, потому что балкон и сцену занимал «волшебник Абрам». И лампочки уже нельзя было уносить в пакете, приходилось выкручивать по одной и вечером раздавать всему этажу в обмен на картошку, хлеб и масло. На доске объявлений, не иначе как с подачи «волшебника», вхожего к директору, висел строгий приказ немедленно обменять старые пропуска на новые, а у Светы до сих пор не было прописки…
Однажды проскользнула просто чудом. Почему-то уже на подходе к театру Света почуяла неладное. Возле охранничьей будки собственной персоной стоял «волшебник Абрам» и громко возмущался тем, что в театр пускают кого попало, и до добра это не доведёт… Пока Игорь Геннадьевич успокаивал его, Света с ужасом думала, что к ней-то он сейчас и придерётся, как вдруг из проёма служебного коридора показался незнакомый человек – пузатый, чернобородый, с пузатой же узкогорлой бутылкой вина.
- Гин-та-рас! – раскатисто, будто бы нараспев, позвал он – и плюшевой своей походкой режиссёр подошёл к гостю с улыбкой и обнял его, как дорогого друга, будто и впрямь от этого обращения внутри «волшебника Абрама» воссиял янтарь.
- Какими судьбами?
- А я тебя везде ищу…
Они ушли куда-то наверх, в литчасть, а Света тем временем прошмыгнула к себе.
Вот уже третью неделю ей отвечали, что паспорт на прописке и скоро будет… Хорошо, мир не без добрых людей… Когда Света уходила, говорливый охранник принял ключи и как всегда, без перехода, сказал, что нашёл сегодня у Липкина такое стихотворение:
- Ты понял, что распад сердец
Страшней, чем расщеплённый атом*6.
Света слушала, как зачарованная, хотя пора было идти. Страсть Игоря Геннадьевича к поэзии знали все, но, увы, не все были его благодарными слушателями.
- Каково?! – задал он риторический вопрос. Не дождавшись ответа, продолжил - А Татьяна у Вас очень способная девочка, с ней надо заниматься… В школу готовитесь?
Света только тяжело вздохнула – Таньке ещё шесть, но летом будет семь, и за полгода вряд ли всё устроится, так что, придётся, наверно, домой везти…
- А то спросите всё-таки детсад для сотрудников, может, есть места?
- Может, и есть, но без прописки… Ещё и полисы какие-то надо заказывать… Я однажды приехала, а там закрыто…

*6 С. Липкин Очевидец
Той же ночью обокрали кассу, и поутру в театре было полно милиции, но Свете повезло с паспортисткой и, несмотря на то, что работать в тот день было невозможно, оформила временный пропуск.
Тави привычно спустилась под сцену, где тётя Вера утешала заплаканную Галю, предлагая ей на время какое-то платье из гримёрки.
- Вот, смотри по расписанию – три дня этого спектакля не будет, я договорюсь хоть сейчас…
- А если хватятся?
- Да не хватится никто! Я пойду и поговорю с девочками из костюмерной…
Вскоре тётя Вера принесла Гале платье Джульетты – белое, сказочное, всё расшитое жемчугом, и Галя в нём была такая красивая! Как Золушка!
- Вот видишь, как на тебя шили!
- Длинно!
- Да не вопрос, сейчас я подстрочу!
- У меня всё подобрано было под то платье – и туфли, и перчатки – всхлипывала Галя, – а теперь я и не знаю, как быть…
Но тётя Вера, как сказочная фея, пообещала Гале и туфли, и цветы, и всё остальное. Ворам почему-то мало было одной кассы, прихватили ещё кое-что по мелочи из костюмерок, гримёрок, в том числе и почти дошитое тётей Верой Галино свадебное платье.
Галя ушла в свой сказочный бал, как в сон – три дня её не было. А вернулась – весёлая, и все вокруг были весёлые, спрашивали про фотографии, и Галя обещала принести и показать.
Из-под круга Тави поднялась на сцену, потрогала чернично-бархатный полог. Давно ли на сцене стояла ночь черниговская, в приоткрытых гримёрках висели разноцветные праздничные костюмы из шёлка и бархата, и ещё из каких-то сказочных тканей? Кошкин дом. Дома не будет. Не будет мягкой бархатной маски, почти пушистой, не будет весёлых усиков, нарисованных на щеках, не будет костюмов котят, которые Тави так хотела примерить… Из «города» и «сада» тянуло зимним холодом и бензиновым духом отъезда.
Дядя Илья всё уходил со сцены, уходил – то спустится на три ступеньки, то снова поднимется посмотреть, как монтировщики разбирают декорации, как костюмеры упаковывают сказочные костюмы…
- Это всё волшебник Абрам наколдовал? Ничего не будет?
- Да, да, – отвечал он рассеянно, промахнувшись окурком мимо ведра с водой.
Они вышли из театра в скучный серый день, спустились в метро и оказались на какой-то незнакомой станции у древа Иггдрасиль… Они стояли и ждали. Света расхаживала взад-вперёд, а Тави, напротив, спокойно рассматривала незнакомое каменное древо.
- А что это за дерево такое?
- Мировое древо, – отвечала мама, не глядя. – Достающее до неба.
- Шёрсткой ушей?
- Ну какие у дерева уши?
- Ночью черниговской,
С гор араратских,
Шёрсткой ушей доставая до неба,
Чад упасая от ярости братской,
Скачут лошадки Бориса и Глеба…*7
Так и дочитала до конца. Света зачарованно слушала, забывая смотреть на платформу, а когда обернулась – он как раз подходил. С цветами и выправленным на её имя удостоверением внештатного корреспондента – чтобы было, на всякий случай.
А когда машина вернулась из ремонта, дядя Дима притащил какие-то железные штуковины, трубки, болты – и сделал для неё тёмно-синий полог, почти как на сцене, где была ночь черниговская. Полог был до самого пола, потому что теперь, когда мама и дядя Дима составили кровати вместе, Тави спала на матрасе. С матраса полог казался то парусом, то сказочным небом… И у Светы была своя сказка – лучше свадьбы. Лучше всего, что было после

*7 Б.Чичибабин «Ночью черниговской с гор араратских…»
развода. За немытые Танькины пятки, за ветхую общажную простыню, всю серую от бесчисленных штампов, за творческий беспорядок на столе - сказка не кончалась – она продолжилась сном.
А в театре сперва не стало дяди Игоря – всё был дядя Петя и дядя Петя – грустный такой, и каркающее, изломанное слово «инфаркт», будто что-то красивое теперь сломано…
Потом Галя перестала петь, смеяться и подпрыгивать за работой. Может быть, после того случая с гвоздями? Галя не убрала гвозди со сцены – она думала, что репетируют наверху – и один дяденька поранился. У него роль была такая – босиком ходить. Тави запомнила страшную раковину с тёмной-тёмной кровью, и быстро намокающие бинты, и как он нетерпеливо говорил, что не надо «скорой», не надо ничего, играем, а обернувшись к ней, пропел – «поэты ходят пятками по лезвию ножа и режут в кровь свои босые души»…
У Гали в шкафчике упала швабра на железное ведро, а она сидела и не оборачивалась. Убили Сашу. Ночью, когда он шёл к ней с работы. И хоронить его не хотели без прописки, только кремация.
- А что такое кремация?
- Его сожгут! – страшно ответила Галя и заплакала, и слёзы закапали на круглый, будто бы надутый живот, а потом пришла тётя Вера и стала стучать пузырьком о стаканчик, и под сцену поплыл горьковато-ночной запах беды, как у бабушки… Тави показалось, что кто-то из котят стреканул под круг, под сцену, и ей захотелось поймать котёнка, но под кругом она никого не нашла.
Только пожарная земля горела тысячами блёсток, как многоглазый вездесущий Аргус.
Опубликовано: 13.02.2018
орфография и пунктуация автора сохранены
Предыдущая | Следующая | Лента публикаций

Мария Солодилова
Рейтинг публикации: < 1
Просмотры: 163, прочтения: 0
Оценки: нет
Ваш отзыв
Ваша рецензия
Заказные рецензии
[ORD_TBL]
Отзывы
Рецензии
Похожие публикации
Дон Боррзини: Жертва искусства
Дон Боррзини: Два толстяка в одном ПАЗу
Елена Поддубская: Надежда длиною в жизнь
Ирина Луговая: Рэп
Анири: И коей мерой меряете. Часть 1. Алька. Глава 2. Оранжевый шарик
Мария Солодилова: Театральная сказка
Мария Солодилова: Танцевальный дождь
Мария Солодилова: Театральная сказка - 2 часть
Мария Солодилова: Театральная сказка - часть 3
Мария Солодилова: Театральная сказка часть 4
Мария Солодилова: Театральная сказка-часть 6
Мария Солодилова: Театральная сказка - окончание
Новые авторы
Дон Боррзини
Дмитрий Житенёв
Варвара Оленина
Галья Рубина-Бадьян
Инна Урсова-Правкина
Автор приглашает
Новые книги
Дуракам закон не писан
Миф о Женщине
Героиня романа
Дырка от бублика 2
Любимец Израиля
Время года
© 2014 – 2018, Литературное имя