Литературное имя
рейтинги, публикации, рецензии, издать и продать книгу
Наш проект позволяет авторам войти в Большую литературу, получить признание и заработать, помогая начинающим: подробнее ...
ИЗДАТЬ книгу от 7500 руб., ПРОДВИНУТЬ И ПРОДАТЬ
+7(903) 019-0541, +7(906) 704-6873
 
Личный кабинет Выход
Рейтинги
Публикации
Критика
Магазин
Издать книгу
Новости сайта
Конкурсы
Частые вопросы
О проекте
Новости сайта
Участие в выставке ММКВЯ 2019 и премирование авторов
Список СМИ, куда доставляются книги курьером
Подписка на новости:
Анонсы публикаций
Ещё анонсы
Объявления
Зарегистрируйтесь на сайте и получите 1000 махов и 1000 web-литов для начала работы!
Информация
Литературный конкурс "Кни­гу­ру": при­ем за­я­вок до 15 ию­ля 2019 г.
Литературный конкурс "Мо­но­ЛИТ": при­ем за­я­вок до 25 ию­ля 2019 г.
Литературный конкурс "Ру­с­с­кие ри­ф­мы": при­ем за­я­вок до 31 ав­гу­с­та 2019 г.
Конкурс "Лу­ч­шее имя для зве­з­ды": при­ем за­я­вок до 30 се­н­тя­б­ря 2019 г.
Премия "Чи­тай Ро­с­сию" за лу­ч­ший пе­ре­вод: при­ем за­я­вок до 30 ап­ре­ля 2020 г.
Мария Солодилова - Проза: эссе (проза о подтексте)
Апрель для героя
АПРЕЛЬ ДЛЯ ГЕРОЯ
Мария Солодилова
Всякую статью принято начинать с биографии, как будто может она объяснить, почему человек, живущий жизнью миллионов, вдруг стал иным, чем они – и в то же время выражением их сокровенных мыслей и непроизносимых вопросов. Каким образом посещение советского детского сада, а потом школы и ПТУ способствовало возникновению феномена по имени Цой? Думаю, что вынашиванию таковой звезды помогала скорее семейная обстановка, о сокровенном содержании которой автору данной статьи никогда не удастся узнать со стопроцентной точностью. Исследователи отмечают, что зрелое творчество Цоя мифопоэтично, многозначно, не поддаётся однозначной интерпретации – но то же самое можно сказать и о современниках, правда, более зрелого возраста: Юрии Кузнецове и Анатолии Киме. Поэт Юрий Кузнецов разрабатывал славянские мифологические мотивы, прозаик Анатолий Ким – использовал сюжеты дальневосточной прозы, мифы и предания, а также находил близкое себе в западноевропейской философии. Несомненно, что одна из причин ухода в свою собственную мифопоэтику – давление извне, навязанный соцреализм. Другая, важнейшая из причин - направление собственного поиска. В случае Цоя, вступившего в сочинительство подростком – это и нащупывание собственных вех, обретение собственного смысла слов(2), художественное взросление. Во времена Пушкина и Лермонтова комсомольский возраст ещё является вполне самодостаточным; во времена революции и гражданской войны зрелость также наступает до двадцати лет, изменяется даже призывной возраст. Для Виктора Цоя, жившего в конце двадцатого века, обретение внутренней зрелости важнее зрелости социальной.
Родители отмечали рано – уже с детсада - проявившиеся интересы: к музыке и рисованию (7 с.10); друзья упоминают интерес Цоя к резьбе по дереву, в том числе в восточном стиле, и классической русской литературе; преподаватель СПТУ-61 Галина Кононова вспоминает, что Виктор интересовался астрономией и предположительно, читал Бальмонта, так как «я нашла стихотворение Цоя, очень похожее на стиль Бальмонта».(с.23-23 – там же)
Юный Цой интересовался как советской эстрадой – песни Боярского, Леонтьева, так и зарубежной – Sex pistols, имел талант пародиста, обладал хорошим музыкальным слухом – «с ушами всё в порядке, снимает, как рентген» и писал песни вроде «Вася любит диско», «Мои друзья», «Когда-то ты был битником», «Восьмиклассница», а также абсурдистский рассказ «Романс». Начинающему сочинителю песен под гитару было тесновато в рамках просто пародии, он пытался найти свою тему, свой стиль.
В воспоминаниях друзей юный Цой предстает этаким шалопаем – то пьёт одеколон «Бемби», то «как-то он в дублёнке в подземный переход прыгал», то вырежет нунчаки с деревянным Ильичом на концах, то деревянный фаллос, который следовало подвешивать к ручке сливного бачка… «Цой был гораздо консервативнее всей остальной компании, в нём никогда не было разнузданности», отмечает Максим Пашков(7, с.34) Впрочем, многие отмечают в начинающем сочинителе скрытность, застенчивость, любовь к восточной кухне – угощал маринованным корейским мясом, интерес к восточной философии, но степень влияния отцовского, корейского начала пожалуй, недооценивали.
«Дерево» - одна из ранних песен Цоя. Песня человека городского, живущего в мире привычного абсурда, где сегодня кладут асфальт, а завтра меняют трубы. Где становится почти невозможным утверждённое веками «построить дом, посадить дерево, вырастить сына». «Дерево»(1982) как раз об этом:
Я знаю, моё дерево не проживёт и недели.
Я знаю, моё дерево в этом городе обречено.
Однако, даже и сломанное, оно остаётся как идея дерева, как память о содеянном, и потому должно дорасти до состояния моста в небо, стать, так сказать, мифическим, незримым «древом Иггдрасиль», как в песне «Попробуй спеть вместе со мной»(1988):
Знаки огня и воды,
Взгляды богов
И вот мы делаем шаг на недостроенный мост.
Мы поверили звёздам,
И каждый кричит – я готов!
Попытка проникнуть в сознание древнего человека, мыслить, как он. До-цивилизационное, живое взаимодействие с потусторонним миром – знаки огня и воды, взгляды богов. То, что несомненно опасно в этом, реальном мире – шаг на недостроенный мост – становится испытанием веры, мостом в небо, древом Иггдрасиль. Мы – и каждый. Радостное сообщество единомышленников, единоплеменников, попытка вспомнить и построить эту общность здесь и сейчас – поэтому и не кажутся чуждыми и странными приметы этого мира – электричество, сигареты, спички. Инициация – вещь безусловно опасная, первоначальная общность драгоценного «мы» может значительно уменьшиться в результате испытаний, но в песне – добровольная(что, конечно же, не исторично, но сейчас не о том) – попробуй спеть вместе со мной, вставай рядом со мной. Миссия – восстановление отношений с небом, в том числе, возможно, и путём жертвы. Жертва смелых – для всех, за всех, но она же и награда – стать ближе к духовному миру, достойно вести себя при «взглядах богов».
Можно, конечно, увидеть в этой песне советский долгострой-недострой и осуждение «живущих из запоя в запой», которым «не дали петь», но такое понимание не только сужает всякое толкование, но и непоправимо коробит, измельчает смысл произведения. Мост – ещё и символ хрупкости, ненадёжности потусторонних путей, что знают все религии: достаточно вспомнить Чиннат(Чандвар) в исламе, что «тоньше волоса и горячее пламени», древних египтян с их весами для сердца(«сердце моё, сердце моё, помедли, не свидетельствуй против меня»), античную ладью Харона с непременной платой за перевоз(«в рот – золото, а в руки – мак и мёд»)... Герои Цоя, живущие в духовно-мифологическом пространстве песни, знают и о том, что в этом мире трудности ещё не кончаются, в мире ином их ждут иные испытания. Впрочем, можно сказать, что в этой песне две общности – «живущие из запоя в запой» и иные, ожидающие особенного дня, когда можно встать на недостроенный мост для испытания – «это наш день, мы узнали его по расположению звезд». Здесь от действий людей этой второй, жертвенной общности зависит всё – и смена времён года, и восход солнца, и восстановление утраченного миропорядка.
Время действия – весенняя ночь – «за окнами снег утратил свою белизну, в стеклянности талой воды мы видим луну». Ночь у Цоя так или иначе присутствует почти в каждой песне, потому что у него ночь – не только время снов(в том числе и вещих), но и время прорыва к иной, духовной реальности, какою бы она ни оказалась: «Троллейбус, который идёт на восток»(1984), «Последний герой»(1984), «Песня без слов»(1989), да и «Апрель» - это ночное пространство. Нередки в песнях этого автора и указания на то, что ночь – любимое время суток, причём, чаще в шутку, чем всерьёз: «я люблю ночь, за то, что в ней меньше машин», «ну, а я всегда любил ночь, и это моё право – любить ночь, и это моё дело – уйти в тень», «видели ночь, гуляли всю ночь до утра», «в небе над нами горит звезда, некому, кроме неё, нам помочь в тёмную, тёмную ночь». Нельзя обойти вниманием и тот факт, что Виктор Цой всю жизнь был художником-любителем (профессионалом стать не захотел, бросил художественное училище), а художники знают, что ярче краски в пасмурный, бессолнечный день, а ночные светила хорошо видны только ночью. Нельзя сказать, что у Цоя совсем нет дня, но с солнцем у поэта отношения иные, и об этом – после.
«Троллейбус»(1984) и «Апрель» - песни-сновидения. В «Троллейбусе» открывается ночная сторона мира, абсурдная с точки зрения дневного сознания: «я не знаком с соседом, хоть мы вместе уж год, и мы тонем, хотя каждый знает, где брод», «в кабине нет шофёра, но троллейбус идёт, и мотор заржавел, но мы едем вперёд». При желании в этих строках можно увидеть намёк на советскую реальность, о которой в шутку говорили «мы рождены, чтоб Кафку сделать былью», но, как и в случае с предыдущей песней, это неизбежно сузит смысл, покоробит весь строй песни. В таком ключе невозможно объяснить ночную логику, всё же присутствующую в песне: «моё место слева, и я должен там сесть, не пойму, почему мне так холодно здесь». Кто не помнит, как во сне человек часто пытается выполнить некое задание в странных или вовсе невозможных обстоятельствах?! Есть своя миссия и у героя «Троллейбуса», только она не сразу заметна невооружённым глазом. Во-первых, это обретение «мы» к концу песни, во-вторых – обретение и понимание общего пути и путеводной звезды: «смотрим туда, где на долю секунды показалась звезда», «и каждый с надеждой глядит в потолок, троллейбуса, который идёт на восток». Звезда-призрак, звезда-видение, явление, скорее, чего-то неземного, чем привычного нам мира ночных светил, наблюдаемого рано утром по пути на работу или поздно вечером по пути домой. Есть основания полагать, что здесь поэт употребляет слово «путь» не просто как обозначение направления, но и как некий духовный ориентир, аналог понятия «дао»(первая жена, Марианна Цой, отмечает интерес мужа к восточным практикам вообще и в частности – к буддизму). Также можно предположить, что Цоевская звезда сродни Рождественской. Вряд ли стоит записывать Цоя в буддисты или христиане, но определённый интерес к духовной реальности прослеживается на протяжении всей жизни.
«Апрель»(1989) - из последних, финальных и, пожалуй, программных произведений Цоя. Сперва задаются координаты этого мира:
Над землёй – мороз,
Что ни тронь, всё - лёд,
А дальше, как обычно у этого автора, слушатель входит в пространство сна:
Лишь во сне моём поёт капель.
А снег идёт стеной,
А снег идёт весь день,
А за той стеной стоит апрель.
Припев не столько обрисовывает нового героя произведения, сколько повествует о его значении для сновидца:
А он придёт и приведёт за собой весну
И рассеет серых туч войска
А когда мы все посмотрим в глаза его –
На нас из глаз его посмотрит тоска.
Во всей песне ни разу не упоминается категория одушевлённости для нового героя, но слушатель понимает, что Апрель – не просто весенний месяц. Проглядывает образ человека, но отнюдь не обыкновенного:
На теле ран не счесть,
Нелегки шаги,
А в груди горит звезда.
И умрет апрель,
И родится вновь,
И придёт уже навсегда.
Опубликовано: 02.06.2017
орфография и пунктуация автора сохранены
Предыдущая | Следующая | Лента публикаций

Мария Солодилова

Вид для читателей
Рейтинг публикации: 182
Просмотры: 909, прочтения: 1
Оценки: 1 (средняя 5.0)
Ваш отзыв
Заказные рецензии
[ORD_TBL]
Отзывы
Любопытная статья про Цоя. Он был очень талантливым поэтом и таких людей очень мало. Поэтому пока люди помнят его песни - "Цой жив!".
Никита Гузь, 12.12.2017 15:42
В последнее время стали появляться воспоминания о нём, причем, с биографическим акцентом, так что своим эссе я пыталась обратить внимание на главное в Цое, до сих пор не замеченное - духовные поиски, идеализм, непреходящие песни
Мария Солодилова, 13.12.2017 15:27
Рецензии
Похожие публикации
Новые авторы
Константин Берковский
Марина Эскина
Заказы на рецензии
Барамунда
Автор приглашает
Анонсы книг
Ещё анонсы
Новые книги
«Во времена Саксонцев»
«Орбека», «Дитя Старого Города»
«Еврейские женщины в истории и современности»
© 2014 – 2019, Литературное имя. Администрация
Публикации на взаимовыгодной основе