Литературное имя
рейтинги, публикации, рецензии, издать и продать книгу
Наш проект позволяет авторам войти в Большую литературу, получить признание и заработать, помогая начинающим: подробнее ...
Заработать 5000 махов в конкурсе "ОТЗЫВ-ЧЕМПИОН"
 
Личный кабинет Выход
Рейтинги
Публикации
Критика
Магазин
Издать книгу
Новости сайта
Конкурсы
Частые вопросы
О проекте
Новости сайта
Участие в выставке ММКВЯ 2019 и премирование авторов
Список СМИ, куда доставляются книги курьером
Подписка на новости:
Анонсы публикаций
Ещё анонсы
Объявления
Зарегистрируйтесь на сайте и получите 1000 махов и 1000 web-литов для начала работы!
Информация
Литературный конкурс "Кни­гу­ру": при­ем за­я­вок до 15 ию­ля 2019 г.
Литературный конкурс "Мо­но­ЛИТ": при­ем за­я­вок до 25 ию­ля 2019 г.
Литературный конкурс "Ру­с­с­кие ри­ф­мы": при­ем за­я­вок до 31 ав­гу­с­та 2019 г.
Конкурс "Лу­ч­шее имя для зве­з­ды": при­ем за­я­вок до 30 се­н­тя­б­ря 2019 г.
Премия "Чи­тай Ро­с­сию" за лу­ч­ший пе­ре­вод: при­ем за­я­вок до 30 ап­ре­ля 2020 г.
Мария Солодилова - Проза: иное (проза о семье, театре, искусстве, предназначении, жизни)
Театральная сказка
Мария Солодилова
Театральная сказка
Маленькая повесть
К. Гинкасу и ТЮЗу,
а также всей моей октаве:
Ивану, Анне, Наталии, Татьяне,
Екатерине, Илье, Анастасии, Василисе
Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте…
Песня
– Я знаю три столицы: Москва, Миасс и Мелентьевка, – говорила Ленка из садика. – Москва – это для всех столица, Миасс – потому что я тут живу, а Мелентьевка – потому что там мама родилась.
У Ленки тётя вышла замуж за москвича, и Ленка все уши прожужжала, как ехали в поезде долго-долго, а на ночь стелили постели, чтоб можно было спать, и её вся группа слушала… А Ленкин брат из школы пообещал «показать Москву» – взял Тави за уши и приподнял – над забором и репьями она увидела всё то же, что и всегда: школу, дорогу, отдел сбыта с краном-автопогрузчиком, похожим на скелет динозавра, да привычную синюю ленту гор…
Тави – такое имя она себе придумала, потому что – Рики-Тики-Тави. Но мама не будет её так звать, только добрый великан, который приходит ночью. Он берёт её на руку – и Тави видит всё с высоты, как будто летит и так, на лету, засыпает…
Они с бабушкой ехали – к маме в Москву. Навсегда. Тави теперь будет жить в настоящей Москве, где и Кремль с курантами, и Красная площадь, и высокие дома.
Мамин дом был не очень высоким, и окружали его скучные кирпичные дома, и ещё – одну её гулять не отпускали, хотя в песочнице был мелкий жёлтый песок, призывно блестела горка, как стальная, осенняя вода, и даже на качелях никто не качался! Дома-то во дворе давно не было качелей. И горку кто-то наклонил так, чтобы с неё нельзя было съехать. И песок оставался только в уголках песочницы, да и тот – плохой, серый. Тави поискала глазами тапочки, чтобы идти в туалет – в туалет мама запрещала ходить без тапочек, потому что там всегда стояла вода, да и в душ они ходили вместе, потому что душ был в подвале, и без мамы там всегда было темно. Свет пробирался через кленовые листья и радостно разливался через цветные стёкла на лестничные площадки, уже чуть замутнённый сигаретным дымом. По коридору бродили голодные кошки. На кухне стояли сразу три плиты, и на одной из них, хоть и слабенько, горел голубой, с красными искрами, огонь. В окна на той стороне входила Останкинская башня – та самая, от которой все мультики и передачи зависят, но что толку, если даже у Аньки из соседней, тёти Наташиной комнаты, теперь тоже телевизора нет?
Света приехала в Москву одна, и весь первый курс подрабатывала в детсаду дворником – с утра, до лекций, и вечером после. Отлучившись домой на летние каникулы, Света узнала, что мама с Танькой «сидеть» больше не намерена, «и так декрета твоего хватило по уши», и «у вас в Москве живые деньги, а не бартер», и вообще – «ты же работаешь в детсаду, вот и устрой ребёнка». Пришлось устраивать. В августе детсад закрыли на ремонт, после ремонта там поселилась частная школа, так что Свету уволили, а без прописки ни её, ни Таньку никуда не брали, пока не подвернулся театр. Света устроилась осветителем.
Сначала они шли по большим жёлтым кленовым листьям, на которые жалко было наступать, потом ехали в троллейбусе, а ещё – на метро, а уже из метро – по улице, мимо машин и витрин, спускаясь за ручейком вниз, за угол.
Они вошли в театр с чёрного хода – открыли тугую серую дверь и оказались в какой-то будке, где у обогревателя нежилась грязно-белая кошка, и больше никого не было. Из будки вышли во дворик с асфальтовой дорожкой, двухэтажным домиком и большим тополем в клумбе. Рыжие крыши были завалены жёлтыми листьями, и солнце, подскользнувшись, плавало в мокрых пластинах «вертолётиков» да кленовых пятипалых лапках. Лужи были запружены листьями, и вода в них стояла где холодная и прозрачная, а где – чайная, и как будто тёплая. Казалось, что крыши сбрасывают с себя живую, золотую кожу и надевают что-то будничное, осеннее…
Из дворика – уже в театр, про который дворник дядя Петя с хитрыми, рыжевато-седыми усами сказал, что театр начинается с вешалки. Он спросил что-то у мамы, потом помог ей снять пальто и повесил в шкаф. Мама быстро-быстро убежала по серому коридорчику куда-то наверх, а дядя Петя достал большую коробку, совсем не конфетную, но там почему-то оказались слегка побелевшие шоколадные конфеты…
Когда мама пришла и подсчитала фантики, она сказала: «Ты у меня теперь целый месяц конфет не получишь!» Испугавшись, Тави захныкала, что Аньке из соседней комнаты можно, а ей нельзя? «Ты же у меня почти искусственница, – сказала мама, – потом неделю чесаться будешь».
«Искусница?» – не поняла Тави. «Да, великая искусница выклянчивать, когда тебе нужно». Хотела ещё сказать, что не выклянчивала, но промолчала. Искусницей обозвали…А у дяди Пети ещё конфеты есть – сама видела…
С тех пор началась совершенно новая жизнь. Не надо было ходить ни в какой детский сад.
- Третий! – кричали маме со сцены, и откуда-то сверху брызгал жидкий свет, кислый, как сок разрезаемого лимона.
- Шестой! – просили снова, – и свет разливался сверху, как раз на Галю, которая выметала последние гвозди.
- Тринадцатый, сорок шестой…
На балконах, где когда-то сидели зрители, теперь все было до тесноты заставлено какой-то аппаратурой. Там сложно было что-нибудь не задеть, поэтому мама часто отправляла Тави «куда-нибудь поиграть».
Сначала она уходила «в сад» – он начинался сразу за сценой и заканчивался выходом на улицу возле столярки, где приятно пахло свежим деревом. В «саду» стояла плетёная чугунная скамейка, заросли картонной сирени и раскрашенные фанерные деревья. Сразу за деревьями были свалены пыльные облака – бело-голубые и розовые. А дальше был город – весь чёрный и тёмно-синий, с кошачьими глазами окон. Иногда там стояли какие-то будки, тумбы с афишами… Ещё дальше, в темноте, лежали пыльные мешки и старые бархатные занавески. Тави приносила кукол и играла там одна. Ей нравилось то представлять себя Маугли, то играть в школу, то шить Барби красивые платья из лоскутков. Однажды, когда она убегала от бандерлогов, дядя Илья пригласил её посидеть в зале, посмотреть на репетиции. Он иногда вставал, ходил, курил одну сигарету за другой и бросал окурки в ведро с водой. Дядя Илья о чём-то думал и хотел сказать, но как будто не решался. Она просмотрела почти весь спектакль про кошкин дом, а потом, когда спросили, Тави сказала, что понравилось. Потом дядя Илья что-то говорил артистам, они смеялись, спорили… Тави хотела снова пойти «в сад», но он просил не мешать, а потом пришла Галя, и они вместе собирали с пола светофильтры, чтоб можно было начать подметать. Тави собрала. Они были ненастоящие, квадратные, но очень хотелось сделать из них разноцветные листочки, чтобы получились цветные сказки. Однажды она принесла с улицы большой кленовый лист и долго вырезала из жёлтых, зелёных и красных плёнок такие же – почти как настоящие. Получалось плохо. Но всё равно она их развесила в «саду». На улице шёл дождь, а здесь, за сценой, стоял спокойный синий вечер, с невидимыми воробьями, топочущими по крыше. Мама запрещала бегать в столярку под дождём, хотя кошки – бегали, да и котята – тоже.
Если хотелось есть или пить, Тави ходила к дворникам – когда дежурил дядя Петя, а когда дядя Игорь. Дядя Петя предлагал и конфеты, и чай, и бутерброды с колбасой, сыром или салом, а у дяди Игоря был только чай с сахаром (кофе он пил сам, говорил, что детям – нельзя) и стихи. Стихи были про всё и про всякое, но одно – про лошадок и черничную ночь – ей так понравилось, что дядя Игорь предложил выучить и рассказать маме. На какой-нибудь праздник. Например, на Новый год. Оно и было какое-то новогоднее, сказочное, и Тави, хотя никогда не учила ничего такого длинного, запоминала с лёту. Ей тепло было с ним – как у дедушки возле печки, когда он разбирает старые газеты и говорит о чём-то интересном. Тави принесла ему свою книжку – сначала просто смотрели картинки, а потом начали учить буквы. В ту осень, как и всегда, живые светофильтры, сколько ни летели с деревьев в небо, всё равно оказывались на асфальте, и дядя Игорь выходил с метлой, а потом курил на крылечке.
Дождь сперва накидал на стёкла запятых, будто хотел рассказать что-то долгое, интересное, но потом стал размазывать запятые, превращая их в длинные, горестные тире – будто слёзы, вытираемые рукавом.
Смотреть и ничего не делать – это грустно, и тогда Тави шла «к лошадке». Надо было спуститься по лестнице под сцену, где стрекотала машинка швеи тёти Веры, где пили чай электрики и монтировщики, и где уборщицы хранили вёдра и швабры. Лошадка была нарисована на дверце Галиного шкафчика – красным и чёрным. Вернее, только голова – но зато очень хорошо. Галя – весёлая рыжая девушка – была уборщицей сцены, как Золушка. Сколько ни собирала свои тугие колечки кудрей в хвост – они всё равно рассыпались по плечам: то резиночка соскочит, то заколка расстегнётся. К Гале приходил Саша. Его пускали и без пропуска. Входя, он обычно наклонялся, но если забывал – в его мягких чёрных кудрях запутывалась лампочка, и он так смешно её вытряхивал!
– Бежал, спешил, вот, счастье, думал, близко –
И нафиг я ей нужен без прописки! *1 – громко декламировал Саша.
– Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид*2…– отвечала ему Галя, всегда смеясь уголками глаз.
– Ну как там твои Капулетти – не проведали ещё?
Галя мотала головой и хитро улыбалась, отчего её рыжие волосы снова рассыпались по плечам.
Саша иногда помогал Гале, но чаще – дожидался, пока она закончит работу и что-то рисовал или писал в своём блокноте. Саша был художником, и очень хотелось, чтобы он нарисовал для неё лошадку, как на дверце, но Саша просил не мешать, и она молча смотрела. На листе вдруг возникали какие-то окна, открытые в ночь, розовый снег, фонари…

*1 измененные строки из комедии А. Грибоедова «Горе от ума»
*2 строки из А.С. Пушкина «Медный всадник»

Тётя Вера, оторвавшись от своей машинки, с пакетиком прошла куда-то под круг, где лежала, пересыпанная блёстками, пожарная земля. Когда включают круг – из зала видно, как одна комната сменяется другой, или как бежит дорога, или как проходит время…
Дядя Петя говорил, что земля нужна для тушения пожара, если он случится, но здесь, при нём, пожара ещё не было.
- А зачем тебе земля, тётя Вера?
- Фиалку пересадить. Как раз перестала цвести. А ещё – лук проращивать на окне. Чтоб зимой не покупать.
- А бабушка тоже проращивала, только в баночке с водой.
- Я тоже в баночке. А потом, с корешками, можно и в землю.
Иногда под сцену заходили и другие дети – тёти Верина Рита, дяди Вовин Женя, чья-то совсем большая Наташа, ростом почти с Галю, - и тогда бывало весело. Женя учил Тави играть на пианино, с Ритой они вместе лазили по столяркам и гримёркам – примеряли парики, ловили котят, а Наташа, которая всегда делала уроки в буфете, иногда даже в шашки играла. Правда, все взрослые ругали их – то шумно, то ничейной помады кто-то хватится, а то вдруг шторы висят совсем не так, как раньше…
Как раз после помады мама нашлёпала Тави и сказала, чтобы больше ни в какие гримёрки не лазила, потому что в противном случае повторит экзу.. Экскурсию… В общем, снова налупит. И случай был очень противный. Тави целых три дня просидела дома. Переслушала все кассеты со сказками, изрисовала весь альбом, налепила из пластилина целый зоопарк – а мама ругала её за рассыпанные по шкафчику крупы, за измазанные гуталином обои, пока они снова не пошли в театр.
Опубликовано: 02.06.2017
орфография и пунктуация автора сохранены
Предыдущая | Следующая | Лента публикаций

Мария Солодилова

Вид для читателей
Рейтинг публикации: 491
Просмотры: 1506, прочтения: 4
Оценки: 1 (средняя 3.0)
Ваш отзыв
Заказные рецензии
[ORD_TBL]
Отзывы
Рецензии
Похожие публикации
Дон Боррзини: Жертва искусства
Дон Боррзини: Два толстяка в одном ПАЗу
Дон Боррзини: Пунитаялини. Гл. 24. Хеленка, Хеленочка
Дон Боррзини: Пунитаялини. Гл. 25. Мужья-тёзки и филармония
Михаил Н.Ромм: Искусство. Кодекс самурая
Михаил Н.Ромм: Актуально ли актуальное искусство?
Елена Поддубская: Надежда длиною в жизнь
Магазин на сайте ЛИ: Я поступила в жизнь: о книге Виктории Габриелян «Я поступила в университет»
Магазин на сайте ЛИ: Виктория Габриелян «Я ПОСТУПИЛА В УНИВЕРСИТЕТ», рецензия М. Бушуевой
Нина А. Строгая: Прима
Марина Улыбышева: Справка о гениальности
Алексей Бобров: Волшебный фонарь
Алексей Бобров: Мать королей (Ю. Крашевский)
Ирина Луговая: Рэп
Мария ДюМа: Я молился
Марина Меламед: Сценарий мыльной оперы «Пена»
Ольга Девш: Раздевалка ярлыков
Ольга Девш: Гиппократовая клятва -1-
Ольга Девш: Гиппократовая клятва -2-
Сергей Фофанов: Ему не за что было зацепиться
Андрей Титов: Вечеринка
Андрей Титов: Ор (Свет)
Андрей Титов: Ор (Свет) окончание
Андрей Титов: Ангелы на тарелочках
Ирина Май: Любовь и история партии (продолжение)
Ирина Май: Любовь и магия (продолжение)
Олег Букач: Метель
Николай Толстиков: Почти святочная история
Николай Толстиков: Противостояние
Анири: И коей мерой меряете. Часть 1. Алька. Глава 4. Пе'тро
Анири: И коей мерой меряете. Часть 1. Алька. Глава 5. Родительская
Мария Солодилова: Танцевальный дождь
Мария Солодилова: Театральная сказка - 2 часть
Мария Солодилова: Театральная сказка - часть 3
Мария Солодилова: Театральная сказка часть 4
Мария Солодилова: Театральная сказка-часть 5
Мария Солодилова: Театральная сказка-часть 6
Мария Солодилова: Театральная сказка - окончание
Новые авторы
Константин Берковский
Марина Эскина
Заказы на рецензии
Барамунда
Автор приглашает
Анонсы книг
Ещё анонсы
Новые книги
«Во времена Саксонцев»
«Орбека», «Дитя Старого Города»
«Еврейские женщины в истории и современности»
© 2014 – 2019, Литературное имя. Администрация
Публикации на взаимовыгодной основе