Литературное имя
рейтинги, публикации, рецензии, издать и продать книгу
Наш проект дает возможность любому автору
войти в профессиональное литературное сообщество,
получить признание не за деньги, а за талант и даже
заработать, помогая начинающим авторам: подробнее.
  
Личный кабинет Выход
Рейтинги
Публикации
Магазин
Издать книгу
Новости сайта
Словарь терминов
О проекте
Анонсы публикаций
Новости сайта
Осенние примочки и новости
Пакеты продвижения книг издательского дома «Ромм и сыновья» (ИД РИС)
Объявления
Зарегистрируйтесь на сайте и получите 100 махов и 500 web-литов для начала работы!
Объявлен лауреат премии Русский Букер 2016 года.
Объявлен победитель российской литературной премии Национальный бестселлер 2016 года.
Конкурсы
Объявлен конкурс авторов и иллюстраторов Новая детская книга 2017 года.
Объявлен литературный конкурс Люди Алёхинского духа 2017 года.
Объявлен конкурс творческих работ Теплые слова 2017 года.
Шоколадный 2.0
18 плюс

Я сегодня вышел, ходил и падал, ходил и падал.
Я лежал и плакал о том, что мне ничего не надо.
Я бежал и думал о том, что плохо бежать по краю,
Только то и радует - то, что я ничего не знаю

Я упал, упал, упал,
Я устал, устал, устал,
Я бежал, спешил домой,
Там, где ты была со мной © АукцЫон

Неудобно, но страстно Кира с Феей состыковались на стоявшей рядом со служебной лестницей каталке.

Фея обвила руками его шею, прикрыла в блаженстве глаза.

Приходнуло стремительно. Кира почувствовал, что вот-вот, позорно быстро кончит.
И тут каталка поехала.

О, это был фееричный спуск!
И новые раны, новые шрамы!

«Лучше б распялил сучку на полу. Ничего что бетонный и холодный, зато – стабильный», – думал готовый рассмеяться, но не в состоянии этого сделать Кира. Одной рукой утирая струящуюся изо рта по подбородку кровь, а другой помогая подняться трясущейся и всхлипывающей от боли девочке.

*****

Говорят, беда никогда не приходит одна. И говорят верно.

На Киру беды напали артелью, сцепленной глумливой троицей. Не каждый бы справился с подобным нахрапом, с подобным дерзким насильем-подставой судьбы, не каждый бы выдержал. Вот и Кира не сдюжил. Сломался. Упал и покатился.

Накрывало, как водится, постепенно. Но необратимо. Сначала упекли отца и почти сразу после погиб лучший друг, а затем, будто табуретку выбили из-под ног (он ведь уже чувствовал себя в петле), Киру бросила невеста.

Осознав, что тонет, Кира, было, собрался, из последних сил засуетился, решил что-нибудь предпринять. Универ закончился, закончилась и отсрочка, и Кира пошел сдаваться в военкомат. Но в армию его не взяли из-за астигматизма и серьезной, хоть и без рентгена невидимой травмы – последствия дтп, в которое, будучи на последнем курсе, они с невестой попали по его, как считал Кира, вине. И после которой родители Анжелы костьми легли, но изолировали от, как они называли Киру, «агрессивного нервного дракона» свою дочь путем принудительной эмиграции. Изолировали успешно.

Работать по специальности Кира решительно не хотел, несмотря на всю её престижность и перспективность. Оставалось одно – заниматься тем, чем он одержимо занимался всю свою жизнь, со средней еще школы и параллельно, а иногда и в ущерб всем остальным занятиям и учёбе. Оставалось одно, делать музыку.

Однако, к своему великому ужасу, да и к маминому горькому разочарованию (она, как и отец, никогда не препятствовала сыну, уважала его страсть, хоть и считала его творчество слишком мрачным, слишком угнетающим, невозвратным и очень грязным), Кира больше не мог сочинять. Портал закрылся. Киру словно парализовало. Душевные, а затем и физические силы, иссякли. А черпать было неоткуда. Депрессия, так похожая на ту, что еще совсем недавно экспрессивной и гиперболичной, дутой пёрла из него на радость публики, забрала Киру по-честному, с потрохами и таки утопила, растворила в графитовых, маслянисто-вязких водах.

Он чувствовал себя ясновидящим, самому себе пророком, что своим эпатажным псевдоунынием накликал реальную чернуху. Он чувствовал, что сам себя похоронит.

Он думал о суициде. Теребил на запястье кожаные фенечки, что остались в наследство от брата. Так он чувствовал своего погибшего друга, своего близнеца, половину своей души и сердца, поэта и вдохновителя. Но… дрейфил, и оттого бичевал, ненавидел себя, да и всех, и всё вокруг.

Не стесняясь, что услышат, плакал ночами в подушку. Дрочил до изнеможения на фото своей Энджи – так скучал по ее теплым нежным рукам, ее сладкому нежному рту, сладкому нежному горлу. Страшно скучал, болел. Болел саднящей, вскрывающей болью.

А когда истощался, выползал из дома. Бродил. Бухал. Звонил. Писал барыге.

Последнее время Кира писал барыге регулярно.

Он отдался миру транса. Миру ночных клубов и кабаков. Миру торчева и блядства.

Как-то перебивался, то админом в компьютерном клубе, то кабельщиком, а то – продавцом в видеосалоне. Однако, больше месяца-двух его нигде не выдерживали, вышибали из-за того самого поставленного родителями невесты диагноза. В конце концов он забил на трудоустройство, хотя деньги были по-прежнему нужны: на клубы, на стафф, на бухло и девочек. Он начал продавать вещи. Вторчал свою и папину технику, более-менее ценные побрякушки и шмотки. Заложил с надеждой выкупить что-то из маминых украшений. А после – и свои гитары.

Свои гитары.

Это был край. Регрессия. И полнейшее опустошение. И почти что смерть.

Однажды на Пасху на Киру (он даже не понял, что это было и из-за чего… возможно, из-за его блестящего, с ненормальным зрачком взгляда) набросился зэк. Откинувшийся с зоны сосед по площадке отчаянно приложил его несколько раз о металлический почтовый ящик. Правда, сам же потом отвел домой.

Кира стоял в дверях, пошатываясь, не чувствуя ни боли, ни тоски, и совершенно идиотски улыбался казавшейся ему в тот момент такой же бухой и обдолбанной, как и он сам, матери и тычущемуся в ладонь меньшому брату. А мать охала и металась с окровавленным тряпьем от телефона к раковине, от раковины к сыну.

Скромные, но состряпанные с любовью и последнею надеждой на восстановление привычного семейного миропорядка пасхальные яства заветривались на столе.

В скорой Кира потерял сознание. Пришел в себя в реанимации уже только после операции. Череп залатали, на месте пробоины, чуть выше виска, остался шрам в виде и в размер цыплячьей лапки.

После этого происшествия мать перестала готовить. И почти не выходила на улицу, ну, разве что выгулять пса или проехать пару остановок на трамвае за арендной платой к жильцам, что снимали небольшую – но зато в историческом центре – квартиру, доставшуюся ей в наследство от тёти. Словом, замкнулась. Просиживала теперь дни напролет: то уткнувшись в книгу, то залипнув в телесериал, а то и все вместе, с бокалом красного в руке.

Их с Кирой дом стал похож на пыльный заброшенный склеп.

В следующей истории, в очень-очень грязной истории – Кира с подругой по несчастью очнулись в одной кровати, на мокрой, вонючей простыни, в мокрых, вонючих штанах. Очнуться-то очнулись, но полумертвыми. Рано или поздно, это должно было случиться – очередная доза грязной токсичной дряни ввинтилась и спеклась в их венах с молекулами грязной паленой водки. Устроила их организмам шок. Подруга скончалась, Киру спасли чудом.

И чудом же ни мозг его, ни оболочка после этих жёстких афтепати с разницей всего лишь в полгода, не пострадали. Не пострадали значительно и очевидно. Что-то местами уже, конечно, начало подгнивать, но в глаза не бросалось, червоточило себе покойно в глубине. Фасад же по-прежнему оставался безупречен.

Свое двадцатичетырёхлетие Кира отмечал со случайной компанией на случайной даче, в пригороде. Убравшись в говно, собутыльники потащились ввечеру в лес. По грибы.

В лесу Кира заблудился, забурился в какие-то дебри. Зацепился за корягу и повалился на теплую, сырую, пахучую гать, придавив смертоносного местного жителя. Испугавшаяся незваного неуклюжего гостя стремительная, меткая гадюка выпустила весь накопленный за лето яд Кире в плечо.

Он еле выбрался, еле добрел до шоссе. Задыхаясь, рухнул на колени на обочине. Долго никто не останавливался, но, в конце концов, один сердобольный бомбила распахнул для него двери своего дребезжащего подвеской ведра.

Через двое суток интенсивной терапии Кира проснулся под капельницей с диким желанием покурить, выпить кофе, принять душ и… потрахаться. Он выдернул из вены иглу и себя – из ложа. Переждав приступ головокружения, отрыл в тумбочке джинсы и толстовку, выудил из-под койки кроссовки. Оделся и отправился искать буфет.

*****

– Поебёмся? – шепнул Кира на ухо стоявшей впереди него в очереди девочке. Стройной, приятного вида блондинке с васильковыми глазами в стильном фирменном спортивном костюме, c прикольными золотыми ящерками в ушах. Девочке-playmate, в его вкусе самке.

Та в негодовании отшатнулась, и так же возмущенно звякнул на ее подносе стакан с морсом.

окончание следует...
Опубликовано: 07.12.2017
< предыдущая | следующая >

Нина А. Строгая
Рейтинг публикации: 324
Просмотры: 95, прочтения: 6
Оценки: 2 (средняя 4.0)
Ваш отзыв
Ваша рецензия
Заказные рецензии
[ORD_TBL]
Отзывы
Затягивает... Интересно узнать продолжение истории.
От меня отдельный "лайк" за оформление текста!
Никита Гузь, 07.12.2017
Спасибо за отзыв.
А что "не так" с оформлением?:)
Нина А. Строгая, 08.12.2017
Наоборот мне понравилось оформление - не часто встретишь на сайте - в основном сплошной текст.
Никита Гузь, 08.12.2017
Рецензии
Похожие публикации
Нина А. Строгая: Шоколадный 2.0 (окончание)
Новые авторы
Яков Странный
Инна Волынская
Александр Метёлкин
Олег Пряничников
Анири
Автор приглашает
Новые книги
Героиня романа
Дырка от бублика 2
Любимец Израиля
Время года
Красная пара
Инфанта
© 2017, Литературное имя